Как я провёл два часа в гостях у специалиста в области физики полупроводников и твердого тела, автора сотен публикаций, лауреата Госпремии СССР и международной Гумбольдтовской премии,  профессора МФТИ, академика РАН и Главного научного сотрудника ИФТТ Владислава Борисовича Тимофеева.

Владислав Борисович, давайте поменяемся местами? (В.Б. сидит на стуле, а я на диване)

Да нет, я вообще на стуле сижу всегда, на диване не лежу.

Вы в основном работаете за столом? Я смотрел кино про ученых – они часто ходят вдоль каких-то приборов, установок. Или это не ваш вариант?

Вы все-таки не забывайте про мой возраст. Мне скоро стукнет семьдесят семь. Я возраст не скрываю, не стесняюсь его, тем более, жизнь прожита не зря. Ведь это еще надо дожить до такого возраста, оставаясь, как мне кажется (а со стороны это виднее), в более-менее здравом уме. По существу я отвечу так: где-то лет пять тому назад я еще стоял у станка, как это у нас называется, но последние годы предпочитаю работать сидя.

Вы – большой ученый и, наверное, большой начальник?

На самом деле я, несмотря на регалии, - сотрудник лаборатории. Мой начальник – Владимир Дмитриевич Кулаковский, замдиректора института, член-корреспондент РАН. Он возглавляет лабораторию, и мне очень приятно работать под началом такого человека. И не потому, что он мне делает поблажки, а потому что он человек исключительно справедливый и исключительно принципиальный. Настоящий интеллигент.

Очень хорошо, что вы первым произнесли это слово, у меня как раз есть вопрос. В последнее время эта тема почему-то беспокоит меня все больше. Что для вас означает понятие «интеллигент»? Это набор исключительно положительных характеристик или?...

Исключительно положительных. Правда нельзя путать следующие вещи: образованность и интеллигентность. Эти два понятия никогда не были и не станут тождественными. Человек может быть недостаточно образован в силу целого ряда обстоятельств. Ну, так сложилась его судьба, не получилось прочитать книги, которые следовало бы прочитать, не встретился он с людьми, с которыми хорошо было бы пересечься и так далее. Но при этом он – интеллигент. И наоборот – вокруг масса образованных людей, эрудированных, профессиональных… Они могут быть даже работниками умственного труда высочайшего класса. И тем не менее никогда не станут интеллигентами. Потому что «интеллигент» - это и воспитание, и влияние среды, и характер, и еще множество составляющих. И, знаете, ведь не бывает такого, что человек немножко интеллигентный, а немножко неинтеллигентный. Тут либо да, либо нет. Вот такое у меня представление об этом вопросе. Словом, образованных людей много, но интеллигентов среди них негусто. Это касается и Черноголовки, и России и всего мира в целом. Но к моему великому счастью судьба моя сложилась таким образом, что, пройдя большой жизненный путь, передвигаясь по миру, переезжая из города в город, и осев в конце-концов в Черноголовке, я оказался в кругу замечательных интеллигентных людей, у которых я многому научился, да и до сих пор учусь.

Воспитание… А вот как на вас повлияли ваши родители?

Отец мой погиб на фронте когда я был еще ребенком, поэтому меня в основном воспитывала  мама. Она была чрезвычайно творческим человеком, интеллигентной женщиной с широчайшим кругозором.В молодости работала концертмейстером, позже– звукорежиссеромв московском радиокомитете. Во время войныжила и трудилась в Москве. А после войны мы переехали в Киев - там нашлись родственники моего отца.  Мама устроилась в киевский радиокомитет, была видным специалистом. Ну, и конечно, она была прекрасной мамой. Я очень многому научился у нее. А какие у нее были знакомые! Она дружила со знаменитыми дирижерами, музыкантами. Знала Натана Рахлина, Ойстраха…всех уже не помню. В Москве, например, у мамы была подруга.  Она работала у Александрова, который музыку к гимну нашему написал. Ну а муж ее был концертмейстером в Большом Театре. И, вы знаете, я в 1946 году (мне было десять лет) впервые попал в театр. И не в какой-нибудь, а в Большой! И смотрел "Щелкунчика"! Сидел, правда, на приставном стуле, в углу, но зато в первом ряду! Можете себе представить, какое впечатление на меня это произвело?

Когда вы уехали из Киева?

В  Киеве я жил с 6-го класса до окончания Киевского университета. Это было прекрасное время, я много и с удовольствием учился. Да любой бы на моем месте учился с удовольствием, ведь у меня были прекрасные преподаватели, ярчайшие представители профессии.Кирилл Борисович Толпыго, известный физик-теоретик, Иван Степанович Горбань, Соломон ИсааковичПекар…  Почитайте про них в Википедии. С Соломоном Исааковичему меня даже были совместные работы…Выдающийся человек!Вообще, на людей мне всегда везло. Но в то время – как-то особенно. За исключением, быть может, пары случаев. Была одна неприятная ситуация, в результате которой меня без моего желания направили на несколько лет в Черновцы.

Как направили? Сослали?

Почти. Конфликт у меня вышел с заведующим кафедрой, где я учился. В ту пору я был человеком прямолинейным и резким. Дипломатии необученным.Поэтому говорил обо всем четко и ясно, и это, разумеется, нравилось не всем. Вот и завкафедрой меня невзлюбил и сослал в Черновцы. Но,к счастью, долго горевать мне не пришлось, так как там я познакомился с прекраснымчеловеком, физиком-теоретиком, профессором  Анатолием Григорьевичем Самойловичем. Мы с ним очень подружились, хотя у нас была разница в возрасте тридцать лет. Он – 1905 года, а я – 1936. Инвалид от рождения, профессор, выдающийся теоретик. Судьба забросила его в Черновцы из Нижнего Новгорода. Мы могли часами разбирать с ним научные статьи, копались в книжках и журналах – у  него была изумительная библиотека. Причемон не мог писать – его руки не слушались, да и ходить он не мог тоже. И поэтому я всегда стоял с мелом у доски а он говорил, что писать. Так мы и занимались. Ямногим приемам научился у него, и многим ему обязан. Что еще сказать? Получилось так, что неожиданная ссылка в Черновцы оказалась не наказанием, а подарком судьбы.

А когдаже вы приехали в Черноголовку?

В Черноголовке я живу с 66-года.

47 лет! Помните, как выглядел наш город в то время?

Тогда никакого города по сути и не было. Был довольно дикий Институтский проспект, болотистые поля, деревенские дома, бараки, пара улиц, автостанция и строящийся кинотеатр. И глухие леса. Без всяких асфальтированных дорожек, как сейчас. Я даже один раз заблудился по дороге с работы домой. Мы с коллегами тогда работали обычно допоздна, и когда я вышел на улицу, было уже темно. Я вошел в лес и пошел, как мне казалось, в нужном направлении. Нов результате основательно заплутал. Стал бродить кругами.Стояла пасмурная погода - звезд и луны не было, полная темнота и никаких ориентиров.Тогда я затих и прислушался – решил сориентироваться по шуму машин. Но машин тогда было очень мало, и ждать пришлось долго. Но, конечно, дождался и в итоге вышел.

Сама Черноголовка тогда впечатления особого не производила. Другое дело – институты, стоящие посреди леса и оборудованные по последнему слову техники. Вот там, конечно, голова кружилась, особенно поначалу. Идешь себе по лесу, и тут – раз – что-то невероятное из стекла и бетона! Надо сказать, вся эта затея, или, как сейчас бы сказали «проект» - строительствогорода, да не просто города, а крупнейшего научного центра – стала возможной только благодаря потрясающему Федору Ивановичу Дубовицкому, перед которым я преклоняюсь. Это человек  невероятной силы, с выдающимися организаторскими способностями. Представьте себе, во время строительства корпусов Химфизики Дубовицкий личноходил по площадке и помечал деревья, которые строители не имели права срубить.В самом начале, когда практически ничего еще не было построено, он будто видел будущее нашего города, уже тогда представлял каким он будет. Поэтому и боролся за каждое дерево. Такой подход у него был ко всему. И хотя он был непростым человеком, но абсолютно точно — исключительно честным и порядочным. И, наверное, великим.

Вообще, хочу сказать, та атмосфера, в которой создавалась Черноголовка, была поистине прекрасной. Она захватывала, очаровывала, наделяла людей какими-то сверхспособностями. Помните фильм Ромма «9 дней одного года»? Он, конечно, во многом чересчур идеалистический, во многом наивный, но,тем не менее, он передает дух совершенно искренней увлеченности людей и преданности делу. Дело прежде всего! Вот что-то подобное творилось тогда и в Черноголовке.

Быть ученым в то время считалось престижно? «Интеллигентами проклятыми» не обзывали?

Без всяких сомнений – профессия ученого была очень престижной. Совершенно точно помню, что когда у человека спрашивали: «Где ты учишься?», и оказывалось, что он учится, например, на физическом факультете – это вызывало только хорошую реакцию.

Вы объездили весь мир. Расскажите о первой командировке.

Первый раз я поехал за границу в 1958-м году, будучи еще студентом. Поехали мы на три месяца в Германию, в город Йену - стажироваться на завод Карл Цейсс. Причем это они выступили инициаторами нашей стажировки. Конечно, поездка эта произвела на меня колоссальное впечатление.

Немцев как восприняли? Ведь всего 13 лет прошло.

Воспринял нормально. И я – их, и они – нас. Смотрите, нам платили командировочные. Одну марку двадцать пфеннингов в день. Этого хватало на одну сосиску с булочкой. Было, мягко говоря, голодно. И в итоге эти немцы нас подкармливали. Причем, надо сказать, очень деликатно это делали. Они всегда приносили с собой на работу бутерброды, и ненавязчиво приглашали нас разделить трапезу. Да, кроме того в Йенетогда стояли наши войска, и мы часто ходили к ним в  часть– вгости. Солдаты нас с удовольствием принимали и тоже подкармливали. И в шахматы мы играли с ними, и в волейбол. В общем, к нам очень хорошо относилисьвсе - и немцы, и наши военные.

Войну с немцами обсуждали?

Практически нет. То есть спрашивали иногда: «Где родные?», я говорю: «Отец погиб», а они  —«И у нас». Как-то так.

А вам никогда не хотелось уехать из страны насовсем? Вот, например, в советское время. Неужели вас всегда все устраивало?

Вы знаете, никогда не хотелось. В Советском союзе, конечно, меня не устраивало многое. В первую очередь власть. Вот она меня очень во многом  не устраивала, а я ведь прекрасно помню всех, начиная со Сталина. Помню свои ощущения, помню как жили люди, о чем разговаривали, часто шепотом. И совершенно точно не могу вспомнить ни одного момента, когда мне не было бы стыдно за нашу власть. Палач Сталин, грубиян и невежда Хрущев, “бровеносец  в потемках” Брежнев…  Даже не буду продолжать. Но вы знаете, в стране были люди, которые выражали активную позицию, протестовали, уезжали… А я себя среди этих людей не увидел, я не был борцом.

Не жалеете?

Я к этому вопросу довольно часто возвращаюсь. Очевидно, что если бы я был борцом, я не добился бы того, чего добился. А я все-таки сделал много полезных вещей, воспитал многих людей, хороших ученых, словом,  много сделано. И поэтому мне не стыдно. А быть правдоборцем Ковалевым я не хочу.
А по поводу отъезда… Мне предлагали три раза. Дважды - в Штаты. Первый раз в 1986 году — мне было пятьдесят лет тогда. Потом несколько позже, в 90-е годы. Но я отказался. Конечно, само предложение мне польстило, но я взвесил все «за» и «против» и не поехал. Ведь у меня большая семья, мне нужно было бы перевозить и их тоже, а у них свои планы. А один бы я не поехал.  Молодежи вот много уехало, и это очень печально.

Кстати, о молодежи. После долгого перерыва молодые люди вновь пошли в науку. Как вы к этому относитесь?

Конечно, я этому очень рад. Хочу сказать, что это многолетнее пренебрежительное, хамское, высокомерное отношение к науке власть предержащихвыйдет боком всем нам, да и им самим тоже. Что в 90-х, что сейчас – подходтакой: сами выплывут. А не выплывет – значит дурак. Так и пускай сдохнет. А если умный? Ну так пусть уезжает. А у нас есть труба, мы будем гнать нефть и потом все купим. И ихтоже купим. Вот такая логика. Вот такое бандитское отношение.
Конечно, не надо отчаиваться. Я уверен, что это временщики, что это пройдет.
В общем, наука за все эти годы сильно деградировала. Многое изменилось в отношении человека, находящегося в науке. Расплодилась лженаука. Появились всякие Петрики, ужасные Петрики. А  «Петрик», я вам скажу, - это уже имя нарицательное. Раньше лженаука, разумеется,тоже была. Но тогда ее продвигали больные, свихнувшиеся люди. Со справкой. А тут появились лжеученые, которые на этом большой бизнес делают. Ведь этот господин Петрик (не к ночи будет помянут)–вот он дружит с Грызловым, который оказывает ему всяческую поддержку. АГрызлов-то ни много, ни мало – был  вице-спикером. У них даже совместные патенты на изобретения есть какие-то. Причем не зарубежные, а отечественные…

Как же они их получили?

Вот так и получили, потому что нравы стали другие. Так что, возвращаясь к вашему вопросу, я хочу сказать, что уровень образования молодежи, которая пошла, наконец, в науку, конечно, существенно ниже того, что был в былые времена. Но я думаю, что это все-таки поправимо. Это будет восстановлено. Потому что у нас народ довольно способный. А если человек захочет учиться, работать, то никакие временщики от власти его не согнут.

Как вы думаете, что в России будет с наукой?

Я вообще думаю, что с Россией будет все в порядке, и с наукой в том числе. Только вот не знаю когда. Сейчас я нахожусь в состоянии тревоги. Беспокоюсь о своей семье, о внуках. Но проблемы-то есть везде! Общество в целом не совсем здорово. Невероятное количество насилия, которое, во-первых,повсеместно реализуется,во-вторых, культивируется посредством массовой информации – ведь оно везде. Потом, то, к чему мы привели экономику. Я опять же не говорю про Россию. Много поколений жителей самых разных стран жили, откровенно говоря, не по средствам. И тот кризис, с которым мы столкнулись, в который мы оказались вовлечены, показал, чем может грозить такая вот жизнь не по средствам. Самый яркий пример, конечно – США, где внутренний государственный долг превосходит их внутренний валовый продукт. Это же страшное дело! И это все продолжается, и, возможно, закончится катастрофой, как в 1929 году. Мы можем прятать голову в песок, делать вид, что не понимаем, не замечаем, но ситуация от этого не изменится. И это страшно. Мне просто страшно.

Может быть надо срочно уезжать в Новую Зеландию или Канаду? Что вы посоветуете?

А я не уверен, что будет покой в тех странах. Переезд — не выход из положения.  А я к категории советчиков не отношусь. Я сам не воспользовался возможностью уехать. Тем, кто обращался ко мне за поддержкой, за рекомендацией, - я никогда не отказывал, а таких случаев было достаточно, поверьте мне. Но не советовал. И никому не советую… У меня совершенно четкая позиция по этому вопросу.

Как, впрочем, и по всем остальным. Огромное вам спасибо.

Беседовал Борис Ечмаев

Теги:

Комментарии:

  1. Илья Мурзин:

    Я очень прошу прощения, но при Сталине-Хрущева-Брежневе была создана великая советская наука (такая что в каждых Черновцах было по Самойловичу), а при жизни вашего поколения все было уничтожено под чистую. Так что еще очень и очень вопрос кому за кого должно быть стыдно. Тем более мы еще не знаем во сколько человеческих жизней обойдется нам отсутствие этой науки.

Добавить комментарий

 

 
Черноголовка в соцсетях
             

 

 
© 2013-2019
редакция ChgTown.Ru
+7 926 33 88 555